Егор Филипенко о БАТЭ, «Спартаке», Малаге и сборной Беларуси

Источник: эксклюзивное интервью Егора Филипенко Михаилу Горнаку и Дмитрию Баге для канала «На банке».

Оригинал видео: https://www.youtube.com/watch?v=ketTa2qhIrQ

Полная текстовая расшифровка интервью подготовлена редакцией РББет. Все цитаты приведены дословно из видео, опубликованного на канале «На банке».

Егор Филипенко дал интервью Михаилу Горнаку и Дмитрию Баге на канале «На банке». Бывший защитник сборной Беларуси рассказал о завершении карьеры, периоде в «Урале», первых шагах в футболе, переезде в Санкт-Петербург, дебюте за БАТЭ, матчах с «Барселоной» и «Баварией», переходе в «Спартак», неудачах в «Малаге», игре в Израиле и выступлениях за национальную команду.

О завершении карьеры и последнем периоде в «Урале»

— Когда впервые появились мысли о завершении карьеры?

— Достаточно давно. Ещё во время игры за «Шахтёр» я действительно думал, что, возможно, пора заканчивать. Тогда казалось, что дальше хороших вариантов может и не быть.

Потом позвонил Виктор Михайлович Ганчаренко и предложил перейти в «Урал». Когда зовут в клуб РПЛ, отказаться от такого варианта сложно. Я подписал контракт на два года и думал, что после этого периода закончу. В итоге провёл в Екатеринбурге четыре года.

— Почему период в «Урале» получился непростым?

— Было много травм, в основном мышечных. Самое интересное, что я прошёл медосмотр, приехал на первую тренировку и сразу получил повреждение.

Был период, когда трижды подряд рвал одну и ту же мышцу задней поверхности бедра. Восстанавливался, играл несколько матчей — и снова всё повторялось. Позже начал разбираться, ездил в Минск, где нашли проблему, связанную с суставом. Начал лечить, делать профилактику, и эта ситуация отпустила.

Но организм уже давал понять, что после трёх матчей подряд нужна пауза. Это знали и тренеры: если я проводил несколько игр подряд, дальше мне старались дать отдохнуть.

— Почему клуб продлевал контракт, несмотря на травмы?

— Думаю, никто не рассчитывал, что я буду проводить все матчи сезона. Скорее на меня смотрели как на опытного игрока, который может помочь молодым, быть полезным в раздевалке и выйти на поле, когда это необходимо.

Когда был Мирослав Ромащенко, он давал понять, что после завершения карьеры мог бы видеть меня в тренерском штабе. Но он не доработал сезон до конца, поэтому дальше никто ничего подобного мне не предлагал.

— Каким тренером был Мирослав Ромащенко?

— Я бы не назвал его мягким. У него всё было в меру: где нужно — жёстко, где нужно — спокойно.

Мне нравилось, что он много общался с игроками, интересовался мнением команды, пытался понять, что можно изменить и сделать лучше. Такой подход мне близок.

— Почему после футбола вы выбрали медийное направление?

— Потому что это интересно. Мне нравится общаться, что-то транслировать, быть в медиа. Это ближе по душе.

Тренерство пока не ощущаю как своё направление. Возможно, когда-нибудь попробую, может быть, пойду учиться на тренерскую категорию. Но сейчас мне интереснее медийная работа.

О детстве, первых тренировках и переезде в Санкт-Петербург

— Как футбол появился в вашей жизни?

— Я любил футбол с детства, хотя не могу вспомнить конкретный момент, когда впервые взял мяч. В первом классе в школу пришёл тренер и спросил, кто хочет заниматься футболом.

Нас попросили обвести фишки, посмотрели, кто как работает с мячом, и пригласили на тренировку. Так всё и началось.

— До футбола вы пробовали себя в других видах спорта?

— Было плавание и водное поло. Но мне не понравилось. Для меня было слишком скучно постоянно плавать бассейны туда и обратно, а в водном поло перед работой с мячом нужно было делать ещё больше плавательной работы.

Футбол оказался гораздо ближе по духу.

— Какую роль в становлении сыграл Леонид Дайнеко?

— Очень большую. Я хотел бы поблагодарить Леонида Ивановича, потому что он сыграл одну из определяющих ролей в моём становлении как футболиста.

Он умел видеть талант и правильно его раскрывать. Главное, он всегда просил нас именно играть в футбол, а не просто выбивать мяч вперёд. Поэтому мы хорошо работали с мячом, и многие мои качества формировались именно в детском футболе.

— Семья поддерживала вас в футболе?

— Отец всегда был рядом, часто ездил со мной на турниры, поддерживал, иногда что-то подсказывал. Мама тоже очень переживала, но матчи почти не могла смотреть. Она могла подбежать к телевизору, узнать счёт и снова уйти, потому что слишком волновалась.

Поддержка семьи была огромной, и это действительно важно для молодого футболиста.

— Почему в 16 лет вы уехали в Санкт-Петербург?

— Отец познакомился с тренером из Петербурга, посчитал, что там для меня может быть больше перспектив. Мы с Мишей Элингином поехали учиться в колледж и должны были играть за «Петротрест».

Но оказалось, что как легионерам нам было трудно получать игровую практику. Мы доучились год, жили в непростых условиях, тренировались непонятно где и в итоге вернулись в Беларусь.

— Насколько тяжёлыми были условия в Петербурге?

— Сначала всё выглядело хорошо: нас поселили на базе, всё было нормально. Потом ситуация изменилась, и мы оказались в строительном вагончике далеко от метро.

Там почти не было отопления, была только холодная вода, зимой спали на надувных матрасах, готовили сами. Иногда подрабатывали на стройке, чтобы заработать немного денег.

Сейчас вспоминаешь и понимаешь, что условия были тяжёлые. Но тогда воспринимал это спокойнее. Наверное, это стала хорошая школа жизни: после такого к многим сложностям относишься иначе.

О дебюте за БАТЭ и работе с Виктором Ганчаренко

— Как вы попали в дубль БАТЭ?

— После возвращения в Беларусь поехал на турнир, где был Виктор Михайлович Ганчаренко. Видимо, ему понравилось, как я сыграл, и он пригласил меня в дубль.

Он и тогда был строгим и эмоциональным. Это у него всегда было.

— Каким получился ваш дебют за основную команду?

— Запоминающимся. Я вышел на замену при счёте 3:0, мы спокойно играли, потом в наши ворота назначили пенальти.

Вратарь отбил удар, я оказался первым на добивании, хотел выбить мяч головой — и отправил его в свои ворота. Получился автогол.

После матча все в раздевалке подшучивали, но никакой злости не было. В БАТЭ тогда был очень хороший коллектив: поддержали, посмеялись, и всё.

— Волновались перед матчами?

— Конечно. В начале карьеры волновался сильно. Помню матч Кубка против МТЗ-РИПО: понимал, что буду играть, и не мог уснуть перед игрой.

Со временем с опытом волнение стало меньше. Но в Испании был момент, когда меня поставили в опорную зону против «Атлетика» из Бильбао, хотя до этого я почти не играл на этой позиции. О составе узнал перед матчем — и меня буквально трясло.

В итоге ту игру я провёл нормально. После первого тайма меня заменили, потому что у соперника удалили игрока, а у меня уже была жёлтая карточка. Тренер решил выпустить более атакующего футболиста.

— Виктор Ганчаренко был главным тренером вашей карьеры?

— Если говорить о профессиональном футболе, то, наверное, да. Я работал со многими тренерами, но Виктор Михайлович сыграл очень важную роль.

Мы начинали в дубле БАТЭ, потом снова пересеклись в «Урале». Модель управления у него в целом осталась похожей: требовательность, эмоции, иногда жёсткие реакции. Но с возрастом он, наверное, стал чуть спокойнее.

О сборной Беларуси и бронзе молодёжного Евро

— Что вы почувствовали, когда вас в 19 лет вызвали в национальную сборную?

— Честно, был в шоке. Не ожидал такого вызова.

В детстве отец водил меня на матчи сборной на старый стадион «Динамо». Я стоял, слушал гимн и говорил, что мечтаю когда-нибудь надеть майку национальной команды. И эта мечта сбылась довольно быстро.

— Почему сильное поколение белорусских футболистов не добилось большего на взрослом уровне?

— Это вопрос на миллион. Если бы знали ответ, возможно, чего-то и добились бы.

На молодёжном уровне поколение показывало хорошие результаты. Но затем при переходе во взрослый футбол что-то терялось. Не так много игроков выходило на уровень сильных европейских клубов, и этот переход оказывался очень сложным.

— Почему вы так рано завершили выступления за сборную?

— Всё сложилось постепенно. После домашнего матча со Швецией, который мы проиграли 1:4, главный тренер сделал меня одним из тех, кто отвечал за результат.

После игры я дал интервью, затем перестал получать вызовы. Позже была ещё небольшая перепалка в интервью с Сергеем Вергеенко, возможно, это тоже повлияло. Но конкретно сказать не могу.

В какой-то момент я решил, что, видимо, уже закончил со сборной. Конечно, хотелось сыграть больше 52 матчей, но получилось так, как получилось.

— Как вы вспоминаете молодёжный Евро-2011?

— У нас был очень сильный коллектив. Мы не всегда превосходили соперников в технике, но все друг за друга бились, и за счёт этого многое получалось.

На самом турнире я играл неудачно, много ошибался. Мне было очень тяжело психологически, потому что после ошибок уверенность падает, а впереди следующий матч.

В игре за третье место с Чехией я забил победный гол. После этого стало легче: появилось ощущение, что хотя бы в этом матче я помог команде.

Мы выиграли только два матча за весь турнир, но стали третьими. В футболе бывает и так.

О переходе в «Спартак» и собственных ошибках

— Почему выбрали «Спартак», когда были другие варианты?

— Были варианты с «Днепром» из Днепропетровска, «Москвой» и «Спартаком». По «Москве» всё было слишком неопределённо, а конкретные предложения были от «Днепра» и «Спартака».

Со мной лично говорил Станислав Черчесов. «Спартак» предложил условия, сначала я считал их недостаточными, потом клуб пересмотрел предложение, и я согласился.

— Не было ощущения, что в 19 лет вы уехали слишком рано?

— Сейчас легко сказать, что надо было ещё год остаться в БАТЭ. Но в футболе невозможно знать, как всё сложится дальше. Можно было остаться, получить травму и вообще потерять шанс.

Думаю, вопрос не в том, что я уехал рано. Вопрос в том, что я мог лучше воспользоваться этой возможностью.

— Что стало переломным моментом в «Спартаке»?

— Пока работал Станислав Черчесов, всё шло постепенно: меня подпускали к составу, давали играть, я оставался молодым игроком, которому нужно время.

После его ухода началась смена тренеров. И я сам стал вести себя не слишком профессионально: мог нарушать спортивный режим, ходить по ночным клубам, не всегда правильно относиться к восстановлению.

Сейчас понимаю, что в такой ситуации нужно было не выходить с базы, а использовать шанс по максимуму. Молодым игрокам лучше учиться на чужих ошибках.

— Чем «Спартак» отличался от белорусского чемпионата?

— Темпом, уровнем футболистов, скоростью мышления и принятия решений. В чемпионате Беларуси иногда можно принять мяч, подработать, подумать и отдать передачу. Там такого времени нет: если долго работаешь с мячом, его сразу отбирают.

Среда заставляет быстрее думать, принимать решения в два касания и постоянно быть готовым к следующему действию.

О «Томи», «Сибири» и возвращении в БАТЭ

— Почему аренда в «Томь» не стала полноценным прорывом?

— На сборах я чувствовал, что могу бороться за место в составе. Мне казалось, что выгляжу конкурентоспособно и могу быть важным игроком команды.

Но получил травму практически на ровном месте. На восстановление ушло около полугода. Когда я начал возвращаться, «Спартак» отозвал меня обратно, хотя я хотел остаться в Томске и получить игровую практику.

— Почему период в «Сибири» вспоминается непросто?

— С точки зрения матчей он не был совсем плохим: играл, дошёл с командой до финала Кубка России. Но мне было тяжело в бытовом плане, не нравились город и инфраструктура, не было ощущения комфорта.

В Томске мне было намного легче. Поэтому период в Новосибирске вспоминается противоречиво: футбольные моменты были, но внутренне мне там было тяжело.

— Почему решили вернуться в БАТЭ?

— Когда понял, что есть вариант вернуться, сразу захотел это сделать. Хотел перезагрузиться, вернуться на хороший уровень и снова чувствовать себя футболистом.

О «Барселоне», Месси и победе над «Баварией»

— Что почувствовали перед матчем с «Барселоной» и Лионелем Месси?

— Ты и так понимаешь, кто такой Месси, видишь его по телевизору и осознаёшь уровень. Но в игре стало ещё очевиднее, насколько это запредельный футбол.

Та «Барселона» была просто космосом. У них был сумасшедший контрпрессинг: даже если мяч оказывался у нас, не успеваешь поднять голову — тебя уже накрывают.

Это, наверное, самая сильная команда, против которой я играл за карьеру.

— Как БАТЭ готовился к «Барселоне»?

— Виктор Михайлович расчертил поле на квадраты. Мы должны были действовать по зонам на своей половине, понимать, кто за какой участок отвечает и как перемещаться.

Против такой команды нужно было максимально строго действовать в обороне. И всё равно это было очень тяжело: «Барселона» возила практически всех соперников.

— Почему перед матчем с «Баварией» не было сильного мандража?

— Было волнение перед стартом, но страха не было. Наверное, потому что от нас не ждали обязательной победы. Проиграть «Баварии» — это не катастрофа. А если выиграть — ты герой.

В отборочных матчах против команд примерно своего уровня психологически часто тяжелее, потому что там от тебя ждут результата.

— В какой момент появилось ощущение, что «Баварию» можно обыграть?

— Честно, даже при 2:0 я скорее думал не о победе, а о том, что нужно удержать хотя бы ничью. Всё равно казалось, что соперник вот-вот включится и начнёт давить ещё сильнее.

Для такой победы нужна и удача. У «Баварии» был момент, когда Тони Кроос не забил в пустые ворота. А наши голы тоже складывались из хороших решений, рикошетов, правильных действий в нужных эпизодах.

Но победа над «Баварией» остаётся самым памятным матчем в моей карьере.

О «Малаге» и сложной адаптации в Испании

— Как появился вариант с «Малагой»?

— Я отдыхал в Таиланде, когда позвонил агент и сказал, что есть вариант с «Малагой». Сначала казалось, что это шутка: Ла Лига, «Малага» — как такое вообще возможно?

Но всё оказалось реальным. Я дал согласие, прошёл медосмотр и оказался в чемпионате Испании.

— Были ли другие предложения?

— Уже после согласия на переход в «Малагу» появился вариант с «Фенербахче». Там условия были значительно лучше в финансовом плане.

Но Ла Лига была мечтой. Поэтому я выбрал Испанию.

— Почему в «Малаге» не получилось закрепиться?

— Всё сложилось сразу. Я приехал зимой, после отпуска, до этого два месяца восстанавливался от травмы, сыграл один матч и снова ушёл в отпуск.

Я прибыл в разобранном состоянии, а уровень чемпионата был совершенно другим. Первые полгода получились тяжёлыми: мало игрового времени, языковой барьер, сложности с адаптацией.

Потом на сборах я выглядел лучше, начал получать шансы, сыграл несколько матчей подряд. Но стабильности всё равно не было.

— Насколько Ла Лига отличалась от РПЛ?

— Это другой футбол. В Испании он более техничный, атакующий, много работы с мячом. В РПЛ больше борьбы, единоборств, закрытой игры.

Испанцам, думаю, было бы непросто играть в российском чемпионате. Но в Испании мне пришлось привыкать к совсем другой скорости решений и уровню исполнителей.

О «Маккаби», Израиле и Йорди Кройфе

— Почему вы решили уйти из «Малаги» в «Маккаби»?

— Я устал психологически. Ты играешь несколько матчей, получаешь хорошие оценки, команда выигрывает, а потом оказываешься на скамейке или вообще на трибуне.

Это бьёт по самооценке. Понимаешь, что тратишь лучшие годы, а игрового времени нет. Поэтому хотел что-то изменить.

«Маккаби» проявил интерес заранее. Плюс там были хорошие финансовые условия. Мне было около 29 лет, и я понимал, что такого предложения может больше не быть.

Сейчас, возможно, я бы остался в «Малаге» и терпел дальше. Но тогда сделал другой выбор.

— Какую роль в переходе сыграл Йорди Кройф?

— Он был спортивным директором «Маккаби» и сказал, что вопросы с «Малагой» возьмёт на себя. Я не знаю деталей договорённостей между клубами, но он помог решить вопрос.

В общении он был очень адекватным. Позже, когда я хотел уйти в аренду, он спокойно отнёсся к ситуации и сказал, что клуб готов компенсировать разницу в зарплате, если новый клуб не сможет предложить такие же условия.

— Каким оказался уровень чемпионата Израиля?

— Честно, я ожидал более слабого уровня. Но был приятно удивлён: чемпионат техничный, многие футболисты хорошо работают с мячом, а в «Маккаби» тогда был действительно сильный состав.

На больших матчах атмосфера была почти как в Лиге чемпионов. За час до игры стадион был почти заполнен, трибуны шумели, дерби проходили очень эмоционально.

— Почему отправились в «Ашдод»?

— Тренер «Ашдода» раньше работал в селекции «Маккаби», следил за мной ещё в Испании и рекомендовал меня клубу. Он хотел, чтобы я пришёл в команду.

Мы сохранили место в лиге, а затем я попросил отпустить меня домой. Просто почувствовал, что этот этап нужно завершать.

О возвращении в БАТЭ, Анатолии Капском и переходе в «Шахтёр»

— Как произошёл последний переход в БАТЭ?

— Анатолий Анатольевич Капский был максимально вовлечён в мой трансфер. Мы лично общались по условиям, созванивались, он сам говорил: «Давай домой, давай к нам».

Я попросил время до конца июня: если не появится другой вариант, вернусь. Ничего не появилось, я позвонил и сказал, что готов. Мы встретились, обсудили контракт буквально за несколько минут и всё решили.

— Как вы узнали о смерти Анатолия Капского?

— Мы были на базе. Я жил в номере с Игорем, к нам забежал администратор и сказал, что Анатолия Анатольевича не стало.

Для меня это был шок. Незадолго до этого мы общались, я спрашивал, как он себя чувствует, и он говорил, что всё хорошо.

— Насколько его уход повлиял на БАТЭ?

— Честно, не думал, что настолько сильно. Но мы как футболисты не смогли доказать, что можем справиться без него.

Он чувствовал моменты, когда команда расслаблялась, и умел встряхнуть. В определённых ситуациях нам не хватало именно такого человека.

— Почему вы решили перейти в «Шахтёр» Солигорск?

— По моим ощущениям, в БАТЭ не были особенно заинтересованы в том, чтобы я остался. Предложение по новому контракту было таким, что серьёзных переговоров и поиска компромисса, по сути, не получилось.

Я договорился с «Шахтёром», позвонил и честно сказал об этом. Мне ответили, что клуб не может конкурировать с условиями солигорцев. На этом разговор закончился.

Возможно, я ошибаюсь в своих ощущениях. Но мне показалось, что большого желания оставить меня в БАТЭ не было.

— Какой была работа с Юрием Вернидубом?

— Мне было интересно. У него всё было структурировано: каждый футболист понимал, что он должен делать на поле. Особенно много внимания уделялось теории и разборам.

Там могли вызвать к доске, попросить объяснить определённый игровой принцип, показать, как должна работать комбинация. Полузащитники и игроки атаки должны были знать всё буквально наизусть.

Мне нравился футбол, который приносит результат. Не всегда хочется быть в жёстких рамках, но с ним работать было комфортно и интересно.

О главных матчах, лучших футболистах и будущем сборной

— Какой матч был самым памятным в карьере?

— Победа над «Баварией».

— Какие стадионы считаете лучшими из тех, где довелось играть?

— «Альянц Арена», «Эмирейтс» и, конечно, «Борисов-Арена».

— Какая команда была самой сильной?

— «Барселона».

— Лучший футболист, против которого довелось играть?

— Лионель Месси.

— А лучший футболист, с которым довелось играть в одной команде?

— Александр Глеб. Никого не хочу обидеть, но выберу его.

— Когда сборная Беларуси сможет выйти на крупный турнир?

— Очень хочется верить, что на ближайший чемпионат Европы. Хочется верить в Виктора Михайловича и в наших футболистов.