Николай Мирный о пути Максима Мирного, теннисе и цене больших побед

Николай Мирный дал интервью Владимиру Новицкому на канале МЭТР TIME. Заслуженный тренер Беларуси, отец и тренер олимпийского чемпиона Максима Мирного рассказал о сложном периоде становления за рубежом, работе в академии Ника Боллетьери, первых больших победах, парном теннисе, воспитании спортсмена и главных уроках многолетнего пути.

О сложном начале карьеры Максима Мирного за рубежом

— Максим Мирный вспоминал, что начало карьеры за рубежом сопровождалось постоянным стрессом: денег не хватало на переезды, жильё и участие в турнирах. Насколько тяжёлым был этот период?

— Тернии были и здесь, в Беларуси, потому что денег не было и до поездки в Америку. А за океаном тем более: ни языка, ни работы, ничего.

Всю жизнь мы с Максимом благодарили двоих: Минский автозавод и Ника Боллетьери. Академия Ника Боллетьери поверила в Максима и взяла его на бесплатное обучение и содержание.

Но дальше нужно было ездить на турниры, чтобы реализовывать подготовку, набирать результаты и двигаться вверх. Вот этот период действительно был очень сложным.

Я никогда не видел тупика. Думал так: хорошо, сегодня проиграем, ничего не заработаем, денег нет. Значит, Максим продолжит тренироваться в академии, где его кормят, а я буду работать — мыть полы, посуду, делать всё, что нужно, чтобы зарабатывать дальше.

Возможно, результат пришёл бы позже. Максим долго ничего не выигрывал. Мы порядка года или двух ездили по турнирам практически впустую.

— Руки не опускались?

— А какой был выбор?

У богатых людей иногда бывает так: не получается — и человек думает, зачем это нужно, если родители и так дадут денег. Но я уважаю спортсменов, у которых обеспеченные семьи, а они всё равно продолжают играть и добиваются высокого уровня.

Не всё в жизни измеряется размером кошелька родителей. Здесь нужна пахота. Это не выйти, немного побить по мячу и уйти. Это бесконечные тренировки по семь-восемь часов в день, отказ от многих вещей и постоянная работа.

О подготовке теннисистов за рубежом и университетской системе

— Почему в определённый момент многие перспективные теннисисты выбирали подготовку за рубежом?

— У нас очень хорошие тренеры, особенно на этапе подготовки юных игроков. В каждом поколении есть сильные ребята.

Но многое зависит от системы. В Америке очень развит студенческий спорт. Я всегда думал: если у Максима не получится профессиональная карьера, он обязательно сможет продолжить путь через университет.

Академия Ника Боллетьери очень помогла Максиму. Но тем, кто не получает полное обеспечение, удобно идти через университеты: там можно тренироваться бесплатно, учиться, а затем при успехах взять академический отпуск и перейти в профессиональный спорт.

Такую систему можно сравнить с путём хоккеистов, которые уезжают, играют в студенческих лигах, АХЛ или НХЛ, повышают мастерство, а затем приезжают в национальную сборную.

— Этот путь мог бы быть полезен и белорусским теннисистам?

— Я считаю, что это один из лучших вариантов для ребят примерно в 16–18 лет, если других возможностей нет.

До 12 лет детей хорошо готовят и у нас. Затем они переходят в городские центры, получают финансирование, ездят на соревнования. Но следующий этап, когда начинается студенческий возраст, можно было бы активнее связывать с университетской системой.

У Максима много бывших игроков, которые сейчас занимают серьёзные позиции в университетах, работают главными тренерами. Мы поддерживаем связь. Они говорят: если есть хорошие ребята, сообщайте — можем принять на полное обеспечение, дать возможность учиться и тренироваться.

От этого всем будет польза. Спортсмены смогут получать образование, профессию, продолжать играть и в дальнейшем представлять Беларусь.

— Кто из белорусских теннисистов уже проходил или проходит подобный путь?

— Через Америку прошли Володя Волчков, Таня Пучек и другие игроки. Некоторые закончили университеты, получили образование и нашли себя в профессии.

Есть и примеры, когда спортсмены через университет продолжали профессиональную карьеру. Если захотеть, этот путь может дать возможность хорошо продлить выступления в теннисе.

О теннисных агентах и отношениях в мировом теннисе

— Агент в теннисе — это скорее плюс?

— Смотря какой агент. Есть люди, которые работают тихо, не стремятся быть на виду, берут свой процент и просто качественно выполняют менеджерскую работу.

Всё зависит от страны, спортсмена, команды и самого менеджмента.

У Арины Соболенко раньше был менеджмент IMG, которым она была недовольна. Сейчас с ней работает менеджер из Южной Африки, который учился в Америке по специальности спортивный менеджмент.

Он работает локально, уделяет Арине много внимания. Среди его клиентов есть Ник Кирьос, Наоми Осака и Арина.

— Международные отношения в теннисе не меняются из-за внешних обстоятельств?

— Когда мы активно играли, на такие темы вообще никто не обращал внимания. Позже стали чаще говорить о политике, но я никогда не обсуждаю её в теннисной среде.

Встречаю чемпионов, тренеров, игроков — здороваемся, общаемся. Я всегда говорю, что у нас хорошо, спокойно, красиво, чисто и безопасно. Все, кто приезжают, этим восторгаются.

О первых больших победах Максима Мирного

— В какой момент семья почувствовала, что можно спокойнее планировать карьеру и календарь турниров?

— Это произошло после побед с Сереной Уильямс. Я подошёл к ней и на своём ломаном английском спросил, не захочет ли она сыграть с Максимом.

Мы виделись в академии, они приезжали туда тренироваться. Она знала Максима, знала, что я постоянно был рядом.

Я спросил, когда сможет дать ответ. Она сказала, что поговорит с папой и сообщит на следующий день. Но Максиму ответила быстро: всё, играем.

После этого у нас появились деньги. Мы выиграли Уимблдон, затем US Open. Потом в Австралии был матчбол, чтобы выиграть ещё один турнир, но в финале проиграли южноафриканцам.

— Такие драматичные эпизоды потом часто прокручиваются в памяти?

— Нет. Мы с Максимом старались смотреть на ситуацию иначе.

Если проиграли, например, в четвертьфинале, вспоминаем, что могли проиграть ещё в первом круге. Там мог не перелететь мяч, не сложиться тай-брейк — и турнир закончился бы гораздо раньше.

Так мы себя успокаиваем. Не загоняем себя в угол.

— Кто из вас больше философ — вы или Максим?

— Он.

Теннис хорош тем, что турниры проходят каждую неделю. Можно играть до 52 недель в году. Сегодня проиграл — едешь дальше. Или неделю готовишься и заявляешься на следующий турнир.

В других видах спорта крупные старты бывают несколько раз за сезон, а в теннисе возможность начать заново появляется постоянно.

О функциональной подготовке и календаре турниров

— Насколько важна функциональная подготовка в профессиональном теннисе?

— Это огромная часть работы. Невозможно играть во всех 52 турнирах сезона, но нужно правильно распределять календарь.

Здесь необходима связь с наукой и грамотными специалистами. Нужно так выстроить расписание, чтобы зарабатывать, не получать травмы, играть за сборную и сохранять форму.

Даже если говорить о шахматах, физическая подготовка всё равно нужна. Если не готов, долго не выдержишь даже за столом: начнёт болеть спина, упадёт концентрация.

В теннисе это ещё важнее. Игроки могут проводить на корте по четыре-пять часов. И часто победа зависит не столько от техники, сколько от того, кто лучше выдержит физически.

Об Олимпиаде, поражениях и переходе в парный теннис

— Изменился ли Максим после того, как стал олимпийским чемпионом?

— Никак не изменился.

Для нас это был пик мечты, который никогда заранее не подразумевался. До этого Максим уже много играл, был известен, выступал на высоком уровне, но Олимпиада оставалась отдельной вершиной.

Мы пять раз ездили на Олимпийские игры и каждый раз делали это с большим удовольствием.

— Были поражения, которые стали ключевыми?

— Поражений было много. Но некоторые из них потом оказываются важными вехами.

Я хорошо помню матч со Швецией, когда Максим проиграл Сёдерлингу, а наша команда уступила. Позже стало ясно, что этот момент был ключевым: после него он уже не добился в одиночке того, чего хотел.

Это не повод для переживаний. Иногда нужно вовремя остановиться и переключиться.

Мы удачно перешли из одиночки в пару. Максим ещё практически десять лет играл в парном разряде. После проблем с локтем врачи предлагали операцию, но была вероятность не восстановиться полностью.

Решили делать инъекции и продолжать. В итоге он ещё много лет успешно выступал в паре, снова становился первым, выигрывал турниры Большого шлема и выходил в финалы.

Почему парный теннис стал сильной стороной Максима Мирного

— Почему именно парный разряд стал главным козырем Максима?

— Он командный игрок.

Если бы играл в футбол, скорее всего, был бы вратарём. Если бы занимался волейболом, возможно, был бы пасующим. Он хорошо чувствует партнёра, ритм игры, понимает, когда нужно дополнить сильные качества напарника, а когда закрыть его слабые стороны.

Это подтверждал и Кубок Дэвиса, где Максим играл и одиночку, и пару.

Сначала парный разряд мы рассматривали как часть тренировочного процесса. Проиграл одиночку — продолжаешь играть в паре, отрабатываешь подачу, выход к сетке, комбинации, действия, которые потом помогут в следующем одиночном матче.

Но затем Максим стал чаще выигрывать в паре, чем в одиночке. После 2008 года мы уже полностью сосредоточились на парном разряде, и этот период принёс очень хорошие результаты.

— Сохранились ли у Максима дружеские отношения с партнёрами и соперниками?

— Конечно. Это не только отношения на корте, они потом продолжаются в жизни.

Мэри Пирс недавно подошла ко мне в Майами и спросила, как Максим. Мы виделись с Мартиной Навратиловой, ездили к ней в гости в Колорадо. До сих пор поддерживаем связь с Сереной.

Были хорошие отношения с семьёй южноафриканского партнёра Максима, с Фредом Столле, с Йонасом Бьоркманом, с Филиппом Освальдом и многими другими людьми из теннисного мира.

О пятисетовых матчах и будущем теннисного формата

— Женский теннис когда-нибудь может перейти на пятисетовый формат?

— Я не думаю, что Арина действительно говорила об этом именно так. Сейчас искусственный интеллект часто приписывает людям слова, которых они не произносили.

Но календарь в теннисе и так очень насыщенный. Мы часто говорим, что мужчинам тоже не обязательно играть пять сетов.

Бывали матчи, где в пятом сете счёт доходил до невероятных значений. Сейчас в таких ситуациях уже используют супер-тай-брейк, потому что бесконечное изматывание никому не нужно.

Когда люди играют по четыре-пять часов, речь идёт уже не только о технических качествах. Очень часто побеждает тот, кто кого перебегает.

— Что бы вы изменили, если бы руководили мировым теннисом?

— Я бы сделал и мужской, и женский теннис трёхсетовым.

Пятисетовый формат — это традиция. Но традиции появились сто лет назад, когда не было телевидения, другого календаря, другой нагрузки и такого количества соревнований.

Сейчас пять сетов — это не только финалы, но и первый круг. Люди могут не досмотреть матч, потому что им нужно идти на другой спорт, ехать в аэропорт или заниматься своими делами.

Если играть до трёх сетов, теннисисты смогут чаще выходить на корт, а нагрузка станет более разумной.

В ATP пятисетовых матчей нет. Они остаются на турнирах Большого шлема под эгидой ITF. Пока эта система существует, формат, скорее всего, не изменится.

О слезах радости и самых важных победах

— Когда Максим стоял на высшей ступени олимпийского пьедестала, вспоминался маленький мальчик с ракеткой?

— Конечно, были слёзы. И не один раз.

Олимпийским чемпионом Максим стал один раз, но были и другие победы, которые вызывали те же эмоции. Например, когда он выиграл Уимблдон с Сереной Уильямс.

Мы тогда думали, что хорошо бы хотя бы первый круг пройти. А в итоге выиграли весь турнир. Это было время, когда у нас ещё не было денег. Слёзы радости тогда просто катились.

После победы, наверное, были прежде всего объятия. На телевидении не раз показывали, как Максим после победы забирался к нам и всех обнимал.

О воспитании внуков и разных подходах к спорту

— Максим воспитывает своих детей так же, как вы воспитывали его?

— Нет. Он постоянно говорит: «Терпение, папа, терпение. Я не хочу тренировать детей так, как ты тренировал меня. Не хочу пользоваться кнутом. Только терпение, только пряник».

Я отвечаю, что чемпионами тогда не будут. Но он считает, что и таким методом можно воспитать сильного спортсмена. Посмотрим.

Сейчас старший внук идёт в университет. Мы ищем вариант, где он сможет продолжать развиваться в теннисе. Там важен рейтинг: в хорошую команду не попасть просто по знакомству.

Студенческие соревнования очень высокого уровня. Победителю дают wild card на US Open. Это серьёзная перспектива.

За что Николай Мирный благодарен Максиму

— Есть ли что-то, за что вы благодарны сыну?

— Я стал другим человеком. Я воспитал себя вместе с ним.

Если бы вы увидели меня лет 40 назад, я был бы разгильдяем в хорошем масштабе. Но путь с Максимом многое поменял.

— Какой главный урок вы извлекли за долгий путь отца и тренера олимпийского чемпиона?

— Первое — терпение. Второе — вера в близкого человека.

Я никогда не думал о том, что мы станем богатыми. Во время подготовки не было мыслей: сейчас выиграем, купим машины, станем обеспеченными. Этого не было.

Если бы такие мысли были главными, возможно, ничего бы не получилось. Я видел, как люди мечтают только о деньгах, но не становятся теми, кем хотят стать.

О целях, внуках и будущем теннисного центра

— Какую главную мысль вы бы хотели оставить родителям и молодым спортсменам?

— В жизни нет того, чего нельзя сделать.

Если есть желание, терпение и цель, можно добиться очень многого. Цель не обязательно должна быть такой, как стать первым номером мира. Для одного человека цель — переплыть реку. Не умеешь плавать — научишься и переплывёшь.

— Какая цель у вас сейчас?

— Самая патриотичная цель — привлечь внуков к работе в центре, чтобы они продолжали наше с Максимом дело.

Старший внук уже говорит, что хочет помогать тренерам, работать с маленькими детьми. Я хочу, чтобы он понимал: это настоящая работа, и она должна оцениваться.

Мне хочется, чтобы внуки продолжали это хорошее дело. Научить ребёнка играть в теннис — не самая сложная задача. Гораздо сложнее убедить родителей, что теннис нужен не только для будущей спортивной карьеры, но и для того, чтобы ребёнок стал человеком.

Мне нравится эта среда. В теннисе очень интеллигентная публика. Люди развиваются, интересуются культурой, поездками, одеждой, экипировкой, учатся следить за собой и видеть мир шире.

И я хочу, чтобы это дело продолжалось.