Сергей Боровский о ЧМ-1982, сборной СССР и современном футболе

Сергей Боровский дал интервью Владимиру Новицкому на канале МЭТР TIME. В разговоре он вспомнил чемпионат мира 1982 года, работу с Валерием Лобановским, Константином Бесковым и Нодаром Ахалкаци, дебют в матче со Шотландией, подготовку сборной СССР, игру с Польшей, расширение чемпионата мира и отношение к VAR.

О чемпионате мира 1982 года и тренерах

— Сергей Владимирович, 44 года прошло после чемпионата мира 1982 года. Вы часто возвращаетесь к событиям того турнира?

— Это как будто вчера было. Конечно, возвращаюсь и во сне, и в мыслях. Больше возвращаюсь к Лобановскому и Бескову — как раз к периоду 1982–1983 годов.

Хочется хотя бы мысленно сказать этим тренерам то, что не было сказано тогда. Мне лично хотелось большего как игроку, потому что я мог больше. Были вопросы ко мне, а я на них не ответил. Сейчас, уже как тренер, я бы им очень многое рассказал.

— В штабе сборной работал и Нодар Ахалкаци. Каким вы его запомнили?

— Он очень разумно отвечал за изучение соперника и грамотно преподносил информацию. Сейчас есть аналитики: тебе расскажут, какая нога у игрока сильная, куда он бьёт, что сделает в той или иной ситуации. Тогда такой информации почти не было.

Я не знаю, где он это находил, потому что не спрашивал. Но он объяснял настолько ясно и понятно, что было ощущение, будто ты уже видел этого игрока или эту команду по телевизору. Классный специалист.

— Что из футбола 1982 года остаётся актуальным сейчас?

— Футбол меняется, однозначно меняется. Но тактическая сноровка игроков и тактическое исполнение никуда не денутся.

Константин Иванович Бесков часто возвращался к бразильской сборной 1958 года. Его впечатляли техника и исполнительское мастерство бразильцев. То же можно сказать и о Бразилии 1982 года: это была очень техничная и сильная команда, которая приехала фаворитом.

Но футбол такой, что даже гранды могут проигрывать. Бразильцы играли с ощущением: мы забьём сколько захотим, а вы забьёте сколько сможете. Они действительно так играли, и это в конечном итоге их немного погубило.

О тактике, скорости и попадании в сборную

— Вы уже как тренер пересматривали свои матчи за сборную?

— До тренерской работы я не видел ни одной своей игры за сборную. Потом нашёл матчи чемпионата мира и подумал: «Что же там за футболист Боровский был?»

И уже как тренер сказал: «Ну, у Бескова хороший вкус». Немного похвалю себя: всё было грамотно, тактически надёжно. У меня была хорошая скорость, на 30 метрах был рекорд 3,75. Но на поле все говорили: «Да ты какой-то лентяй».

Я выкладывался тогда, когда это было нужно. Всё остальное время заранее занимал позицию, и не нужно было бегать лишнее.

— В одном из матчей у вас было 22 отбора и перехвата. Что это был за эпизод?

— Лагофет показал Бескову материалы и сказал: «Константин Иванович, уникальный случай». Оказалось, что у меня 22 отбора и перехвата.

Сейчас восемь отборов у защитника — уже считается хорошим результатом. А тогда за 90 минут получалось, что я почти каждую четвёртую минуту срывал атаку противника.

Такие моменты мало кто знает, но они важны. Надо учить современную футбольную молодёжь, рассказывать о таких вещах.

— Насколько важным был матч в Гамбурге, где вы играли против Манфреда Кальца?

— Это был неофициальный турнир. Сборная СССР играла с сильными соперниками, а на противоположном фланге действовал Кальц — известный игрок сборной ФРГ, обладатель Кубка чемпионов.

Мы выиграли 3:2. После игры я вышел из душа, подошёл Константин Иванович Бесков, мимо шёл Юра Гаврилов и сказал: «Посмотри на этого молодого человека. Сегодня великий Кальц его ни разу не обыграл».

Это было приятно. И, возможно, Бесков запомнил этот эпизод.

— Универсальность тоже помогла вам закрепиться в сборной?

— Думаю, да. Эдуард Малофеев заставлял меня играть на разных позициях. В отборочных и товарищеских матчах Бесков ставил меня центральным защитником, левым и правым.

С Уэльсом я дебютировал слева в защите. С чехами играл правого крайнего защитника, а в Братиславе — центрального. Всё это, думаю, сыграло положительную роль.

О Бразилии, жаре и двух матчах в запасе

— Каким вы запомнили стартовый матч чемпионата мира против Бразилии?

— Настрой был сумасшедший. Мы приехали на стадион, где должны были играть утром, все бегали, разминались, готовились. Не было такого, что покрутил голеностоп и ушёл. Все готовились по-настоящему.

Это было хорошее волнение, не мандраж. Боевой настрой: кого угодно давайте, всех порвём.

Но в Севилье была испанская сковородка. Даже если через рот стараешься втянуть воздух, всё равно вдыхаешь раскалённый воздух. Первый тайм был очень мощный, а потом стало тяжело.

Психологически команда была готова хорошо, но во втором тайме произошёл сбой — чисто физически.

— В матче с Бразилией вас планировали выпустить на замену?

— В перерыве Бесков подошёл и сказал, что планирует меня на второй тайм. Я начал готовиться, ждал. Потом пропустили гол, бразильцы перехватили инициативу, и нужно было усиливать центр.

Выпустили другого игрока. У Бескова было так: если ты у него в обойме, то даже при каких-то ошибках будешь играть. А если не подошёл — извини, подвинься.

— Во втором матче, против Новой Зеландии, вы тоже были близки к выходу?

— При счёте 2:0 Лобановский сказал мне и Андрееву разминаться. Логика была понятной: при 1:0 можно выпускать нападающего, чтобы усилить атаку, а при 2:0 — защитника, чтобы довести дело до победы.

Потом забили третий мяч, и Бесков выпустил молодого Радионова. Ему было 18 лет, дали сыграть на чемпионате мира.

О дебюте со Шотландией

— Перед матчем со Шотландией вы уже знали, что выйдете в основе?

— Да, знал. Ребята говорили: «Мы за тебя, ты будешь играть». В команде был хороший, здоровый микроклимат.

Потом руководитель группы болельщиков подошёл и сказал, что Бесков сообщил: завтра будет дебютировать белорус из Минска. И это уже была лишняя капля. Стакан ожиданий был полный.

Я не спал 36 часов. Пришёл в номер, выпил специальный напиток, который должен был помочь со сном. Уже почти засыпал, но Блохин пришёл с массажистом. Массажист начал рассказывать анекдоты и истории, все смеялись — и сон пропал.

Днём тоже не спал, а игра была в 21:30. Но это тоже опыт: человеческий организм может многое.

— Каким получился ваш дебют на чемпионате мира?

— Первый тайм был нервный, с большим количеством брака. Но во втором тайме для меня всё получилось хорошо.

Мало кто помнит: при счёте 0:0 я сыграл с Гавриловым в стенку, вышел один на один и попал в штангу.

В перерыве Саша Чивадзе сказал: «Если я сейчас не забью, закончу с футболом». Потом он забил, а затем отличился Шенгелия. Мы выполнили задачу и вышли во второй этап.

О Польше, функциональной готовности и пятом месте

— Почему сборная СССР не смогла пройти Польшу и выйти в полуфинал?

— Давление было однозначно. Одна ошибка могла решить, быть полуфиналу или нет.

Но поляки были физически свежее. Они отдыхали неделю, а мы сыграли с бельгийцами и через два дня вышли на Польшу. У нас были проблемы с функциональным состоянием.

Хотя после группового этапа было десять дней, психология — вещь сложная. Мы не смогли полностью восстановить нужный уровень.

— Почему сборная подошла к турниру не в лучшем функциональном состоянии?

— Если футболист проходил подготовительный период примерно с конца декабря до конца марта без травм и выполнял программу, он был готов к чемпионату. Его оставалось только немного поддержать летом.

В 1981 году тбилисское «Динамо» выиграло Кубок кубков и приехало в сборную хорошо подготовленным. Киевляне тоже были физически готовы. Сборную не нужно было долго готовить с нуля.

У Бескова была система под тактику, он больше наигрывал связи. Когда рядом были игроки тбилисского и киевского «Динамо», а также Дасаев, Гаврилов, Боровский — команда очень хорошо смотрелась.

Но потом каждый месяц по две недели в сборной, другой режим подготовки. Плюс, как потом сами говорили тбилисцы, начали делить шкуру неубитого медведя. Кому-то дали «Волгу», кому-то «Жигули». Команда к чемпионату мира была разобрана — так же, как и сборная.

— Перед чемпионатом мира всем дали три дня отдыха. Вы продолжали тренироваться?

— После Новогорска всем дали три выходных. Я подошёл к Бескову и сказал: «Дайте мне работу». Я был травмирован, как мне три дня отдыхать?

Он дал мне работу, я все три дня бегал. После матча с Польшей Бесков подошёл и сказал: «Спасибо, ты не опозорился с поляками».

А потом на тренерском совете он выделил Демьяненко, Балтачу, Дасаева и меня. Сказал, что только четыре человека провели чемпионат на международном уровне.

— Как оценили пятое место сборной СССР на чемпионате мира?

— Никакого поощрения не было. Более того, минское «Динамо» пострадало от чемпионата мира: урезали премиальные за первое место в чемпионате СССР.

Нам должны были заплатить по 500 рублей, а заплатили по 250 — в связи с плохим выступлением сборной на чемпионате мира. Пятое место потом никто даже близко не занимал, но тогда это посчитали плохим результатом.

О чемпионате мира 2026 и VAR

— Как вы относитесь к расширению чемпионата мира до 48 сборных?

— Сейчас футбол стал очень богатым финансово. Больше команд — больше матчей, телетрансляций, рекламы, денег.

Клубы получают деньги, если их футболисты проводят определённое количество минут за сборные. Поэтому всем это выгодно: FIFA, клубам, федерациям. FIFA может и сто команд организовать, потому что всё сейчас держится на деньгах.

А здоровье игроков и нагрузки, похоже, мало кого волнуют. Хотя топ-игроки готовы ехать на чемпионат мира и всё положить на алтарь победы.

— От чего будет зависеть успех команд на чемпионате мира?

— Всё будут решать исполнители, как и всегда. Побеждает тот, у кого есть хороший вратарь и хорошие исполнители.

Всегда есть место подвигу и сюрпризам. На каждом чемпионате мира появляются суперзвёзды, которые могут взять игру на себя.

Сейчас в великолепной форме Гарри Кейн. Он играет чуть ли не на любом участке поля, отходит даже к своей штрафной, чтобы получить мяч, участвует в игре и при этом забивает.

— Каким будет футбол на будущем чемпионате мира: осторожным или атакующим?

— Атака порадует, если атака пойдёт. Но на кону большие деньги и большая репутация. Чаще всего хорошие матчи — это 1/8 финала, четвертьфиналы и один из полуфиналов.

Хотя последний финал был великолепный.

— Ваше отношение к VAR?

— Я за справедливость. Найдите человека, который против неё.

Но FIFA и UEFA должны изменить работу VAR. Нельзя определять офсайд по каблуку или по носку бутсы — это смешно.

С руками та же история. Если мяч летит, касается руки, но не меняет направление и не мешает ему долететь до цели — какая это рука? Почему за касание мизинца, которое видит какой-то суперварщик, дают пенальти? Почему из-за каблука не засчитывают голы?

Нужно смотреть на очевидное преимущество. Если тела защитника и нападающего не разошлись — офсайда нет. А сейчас начинают смотреть плечом, попой, миллиметрами. Это ерунда.

И ещё вопрос: почему VAR не борется с симуляцией? Многие футболисты пользуются тем, что чем громче крикнешь и чем дольше полежишь, тем больше шансов, что судья даст карточку сопернику.

Но если VAR действительно помогает восстановить справедливость, пусть помогает. Для этого он и нужен.